Техно
Пятница, 24.11.2017, 10:22
Приветствую Вас Гость | RSS
Монах Авель
Монах Авель - Человек - Гипотезы - Каталог статей - Техно - интересное в науке и техникеГлавная Каталог статейРегистрацияМонах Авель - Человек - статьи о науке, психологии, техники и технологияхВходМонах Авель
Меню сайта

Категории каталога
Космос [12]
Земля [17]
История [12]
Непознанное [144]
Человек [25]
Новости
Наш опрос
Используете ли вы энергосберегающие технологии в повседневной жизни?
Всего ответов: 250
Главная » Статьи » Гипотезы » Человек [ Добавить статью ]

Монах Авель





Монах Авель, прозванный в народе Вещим, был одним из самых знаменитых предсказателей России. Ему было дано знать об исторических событиях и судьбах российских правителей так ясно, как будто он все видел сквозь времена и немыслимые потрясения. Он и до сих пор остается личностью загадочной и не до конца оцененной. И это несмотря на то, что о вещем монахе написано множество воспоминаний, да и сам он оставил после себя труд под дерзким названием «Житие и страдание отца и монаха Авеля».

Дерзость состояла в том, что обычно «жития» пишут о святых — значит, монах как бы сам приравнивал себя к святым. Здесь надо вспомнить, что первым свою биографию-бытописание назвать житием решился мятежный и неистовый протопоп Аввакум (ХVII век). Но он сознательно шел против реформ московского патриарха Никона и тем самым противопоставил себя Церкви. Авель же никому не противостоял, более того, всегда оставался глубоко воцерковленным человеком.

Объединяли же протопопа и монаха-предсказателя твердая уверенность в своем предназначении и готовность следовать до конца по пути, определенному свыше, принимая муки и лишения. Аввакум — посылая мучителям проклятия и громовые анафемы, Авель — безропотно и терпеливо. Но оба ни на шаг, ни на слово не отступились от своих пророчеств. А за это приходится расплачиваться во все времена. Не случайно же появилось это словосочетание — «житие и страдание». Пророчества Авеля касались немалого отрезка русской истории — от правления Великой Екатерины до Николая II. А возможно, и далее. По некоторым утверждениям — «до самого конца».

В словаре биографий Брокгауза и Эфрона об Авеле говорится так: «Монах-предсказатель родился в 1757 году. Происхождения крестьянского. За свои предсказания дней и часов смерти Екатерины II и Павла I, нашествия французов и сожжения Москвы многократно попадал в тюрьмы, а всего провел в заключении около 20 лет. По приказанию императора Николая I Авель был заточен в Спасо-Ефимьевский монастырь, где и умер в 1841 году».

А вот что писал о себе сам Авель в упомянутом «Житии»: «Сей отец Авель родился в северных странах, в Московских пределах, в Тульской губернии, Алексеевской округи, Соломенской волости, деревне Акулово, в лето от Адама семь тысяч и двести шестьдесят и пять годов, а от Бога Слова в одна тысяча и семьсот пятьдесят и семь годов (1757). Зачатие ему было и основание месяца июня и месяца сентября в пятое число; а изображение ему и рождение месяца декабря и марта в самое равноденствие: и дано имя ему, якоже и всем человекам, марта седьмаго числа. Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года и четыре месяца; а потом плоть и дух его обновится, и душа его изобразится, яко Ангел и яко Архангел». «…В семье хлебопашца и коновала Василия и жены его Ксении родился сын — Василий, один из девятерых детей».

Даты рождения указаны самим Авелем по юлианскому календарю. По григорианскому — он родился 18 марта, почти «в самое равноденствие». Дату своей смерти он предсказал практически точно — умер провидец 29 ноября 1841 года, прожив 84 года и 8 месяцев.

Отец Авель, а в миру Василий Васильев был одним из девятерых детей в крестьянской семье. Парню хватало работы в хозяйстве, поэтому родители сочли, что грамота ему ни к чему. И лишь когда Василию пришлось заниматься плотницким делом в Кременчуге и Херсоне, он занялся самообразованием. В 1774 году родители против воли женили сына на девице Анастасии. Любви между супругами не было, и молодой глава семьи старался как можно реже появляться дома.

Василий перенес тяжелую болезнь, во время которой с ним произошло что-то необычное: то ли было видение, то ли он дал обет в случае выздоровления посвятить себя служению Богу, но, чудом выздоровев, он обращается к родителям с просьбой благословить его на уход в монастырь.

Однако престарелые родители кормильца отпустить не пожелали и благословения своего не дали. Но Василий уже не принадлежал себе, и в 1785 году тайно ушел из деревни, оставив жену и троих детей. Пешком добрался до Петербурга, упал в ноги своему барину — действительному камергеру князю Льву Александровичу Нарышкину, служившему обер-шталмейстером при дворе самой государыни Екатерины II. Какими словами увещевал беглый крепостной своего господина, неведомо, но вольную он все же получил, а получив, перекрестился и отправился в путь одиноким скитальцем.

Будущий предсказатель прошел пешком по Руси, пока не добрался до Валаамского монастыря. Там он принял постриг и нарекся именем Адам. Прожив год в монастыре, новоиспеченный монах взял от игумена благословение и «отыде в пустыню». Несколько лет жил в одиночестве, борясь с искушениями и всяческими соблазнами.

Первое видение случилось у отца Адама в марте 1787 года. Тогда два ангела вознесли его и сказали: «Буди ты новый Адам и напиши, как видел еси; и скажи, как слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным моим и токмо святым моим; тем напиши, которые могут вместить наши словеса и наши наказания. Тем и скажи и напиши». А в ночь на 1 ноября 1787 года было ему еще одно «дивное видение и предивное», длившееся «не меньше тридесяти часов». Поведал ему Господь о тайнах будущего, велев донести предсказания эти народу: «Господь же… рече к нему, сказывая ему тайная и безвестная, и что будет ему, и что будет всему миру».

Тогда же, по более позднему рассказу Авеля, он «был вознесен на Небо», где увидел две книги, содержание которых впоследствии пересказывал в своих писаниях. Кроме того, начиная с марта 1787 года он стал слышать некий указующий «глас», который повелевал ему, что надо делать и говорить: «И от того время отец Авель стал вся познавать и вся разуметь и пророчествовать. Тогда покинул он пустынь и монастырь и пошел странником по земле православной». Так начал вещий монах Авель путь пророка и предсказателя.

Несмотря на множество испытаний, божий человек Адам послушно выполнял все указания «гласа» на протяжении многих десятилетий. По-видимому, провидец получал как образную (визуальную), так и звуковую (словесную) информацию — оба эти способа известны с библейских времен. Это видно также из высказываний самого монаха, ссылавшегося на библейских пророков, подобно которым он был «вознесен», слышал или видел будущее.

Девять лет ходил Адам по разным монастырям и пýстыням, пока не остановился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии. Там, в крохотной монастырской келье, написал он первую пророческую книгу, в которой предсказал, что царствующая императрица скончается через 8 месяцев. Дословно это звучало так: «Когда был в пустыни Валаамской, во едино время был ему из воздуха глас, яко боговидцу Моисею пророку и якобы изречено ему тако: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне всю правду, еже аз тебе заповедаю…»

Движимый духом и видениями, монах решил показать свою книгу епископу Костромскому и Галицкому Павлу. Епископ прочитал и, ужаснувшись прочитанному, вложил свое негодование в выражения, которые в подлиннике до нас не дошли — видимо, никто такое количество бранных слов записать не решился. После недолгой вспышки гнева епископ Павел посоветовал провидцу забыть о написанном и возвращаться в монастырь — грехи замаливать, а перед тем указать на того, кто научил его этим недостойным делам.

Однако Адам твердо сказал епископу, что книгу свою писал сам из видения, ибо, будучи в Валааме, «пришед к заутрени в церковь, равно как бы апостол Павел восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал…».

Епископ чуть не задохнулся от такого святотатства: надо же, «пророк сиволапый» был «восхищен» на Небо, и, о ужас! — сравнил себя с апостолом! Не решившись просто уничтожить книгу, в которой были «различные царские секреты», епископ накричал на монаха: «Сия книга написана смертною казнью!» Но и это не образумило упрямца. Вздохнул епископ, чертыхнулся сгоряча, перекрестился и вспомнил об указе от 19 октября 1762 года, который за подобные писания предусматривал расстриг из монахов и заключение под стражу.

Однако, поразмыслив, епископ вдруг извлек из памяти древнее выражение «темна вода во облацех» — кто его знает, этого пророка. Вдруг и впрямь что-то тайное ему известно, все же пророчествовал не о ком-то, о самой императрице. Поскольку епископ Костромской и Галицкий ответственности не любил, он с облегчением отправил упрямого пророка к губернатору.

Губернатор, ознакомившись с книгой, с автором не любезничал, а посадил для начала в острог. Оттуда несчастного монаха под строгим караулом, чтобы по дороге предсказаниями бредовыми людей не смущал, доставили в Петербург. Однако в столице нашлись люди, всерьез заинтересовавшиеся предсказаниями. В Тайной экспедиции старательно записывали все сказанное монахом в протоколы допросов. Во время дознания следователем Александром Макаровым простодушный Адам ни от одного своего слова не отказался, утверждая, что мучился совестью 9 лет, с 1787 года, со дня видения. Он желал и боялся «об оном гласе сказать Ея Величеству». Тогда в Бабаевском монастыре он и записал свои видения.

Если бы не царская судьба, скорее всего, забили бы провидца до смерти или сгноили в глухих монастырях. Но поскольку пророчество касалось высочайшей особы, то суть дела незамедлительно доложили генерал-прокурору графу Александру Самойлову. Насколько важно было все, касавшееся коронованных особ, можно судить по тому, как граф отнесся к «делу монаха». Он лично прибыл в Тайную экспедицию, долго беседовал с провидцем, больше склоняясь к тому, что перед ним обычный юродивый. Разумеется, беседовал с Адамом «на высоких тонах», ударил по лицу, кричал: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога?» Тот стоял на своем и только твердил, утирая разбитый нос: «Меня научил секреты составлять Бог!»

После некоторых сомнений решили все же доложить о предсказателе царице. Екатерине II, услышавшей дату собственной кончины, стало дурно, что, впрочем, в данной ситуации неудивительно. Поначалу она «за сие дерзновение и буйственность» хотела казнить монаха, как и предусматривалось законом. Но все же решила проявить великодушие. Указом от 17 марта 1796 года «Ея Императорское Величество… указать соизволила оного Василия Васильева… посадить в Шлиссельбургскую крепость, а вышесказанные писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурора, хранить в Тайной экспедиции».

Более полугода пробыл Авель в сырых шлиссельбургских казематах. Там он услышал потрясшую Россию новость, о которой давно знал: 6 ноября 1796 года, в 9 часов утра, скоропостижно скончалась императрица Екатерина II. Скончалась в точности — день в день — согласно предсказанию вещего монаха.

После смерти Екатерины II на трон взошел ее сын Павел Петрович. Как всегда при смене власти, менялись и чиновники. Сменился и генерал-прокурор Сената: этот пост занял князь Алексей Куракин. Разбирая особо секретные бумаги, он натолкнулся на пакет, запечатанный личной печатью графа Самойлова. Вскрыв его, Куракин обнаружил записанные предсказания, от которых у него зашевелились волосы. Более всего князя поразило сбывшееся роковое предсказание о смерти императрицы.

Хитрый и опытный царедворец Куракин хорошо знал склонность Павла I к мистицизму, потому «книгу» сидевшего в каземате пророка он преподнес монарху. Немало удивленный сбывшимся предсказанием Павел, скорый на решения, отдал приказ, и в декабре 1796 года поразивший воображение императора предсказатель предстал пред царственные очи.

Аудиенция была длительной, но проходила с глазу на глаз, и потому точных свидетельств о содержании беседы не сохранилось. Многие утверждают, что именно тогда бывший монах со свойственной ему прямотой назвал дату смерти самого Павла и предсказал судьбы империи на 200 лет вперед. Но такое вряд ли возможно, ибо реакция Павла была бы тогда весьма предсказуемой.

Так что совсем скоро в Александро-Невском монастыре Санкт-Петербурга Василий второй раз принял монашеский постриг, после чего его нарекли Авелем. Под этим именем он и стал впоследствии известен в народе.

В некоторых статьях, посвященных провидцу, приводится предсказание Павлу I, наверняка не сказанное ему при встрече: «Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. Сказано бо в Евангелии: ”Враги человеку домашние его”». Последняя фраза была намеком на участие в заговоре сына Павла — Александра, будущего императора.

Между прочим, одним из тех, кто виделся с ясновидцем и оставил об этом авторитетное свидетельство, был не кто иной, как Алексей Ермолов — будущий герой Бородинского сражения и грозный усмиритель мятежного Кавказа. А в тот момент подполковник Ермолов, отсидевший за участие в вольнодумном офицерском кружке три месяца в Петропавловской крепости, был сослан в Кострому. Там он в конце 1790-х годов и встретился с таинственным монахом.

Эта встреча, к счастью, сохранилась не только в памяти Ермолова, но и была удостоверена им письменно: «…Проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее. Однажды за столом у костромского губернатора Лумпа Авель во всеуслышание предсказал день и ночь кончины императрицы Екатерины II. Причем с такой поразительной, как потом оказалось, точностью, что это было похоже на предсказание пророка. В другой раз Авель объявил, что намерен поговорить с Павлом Петровичем, но был посажен за сию дерзость в крепость. Возвратившись в Кострому, Авель предсказал день и час кончины нового императора Павла I. Все предсказанное Авелем сбылось буквально».

Судьба Авеля, видимо, — быть вечным скитальцем и затворником. После некоторого времени, проведенного в Александро-Невской лавре, он неожиданно появляется в Москве, где проповедует и прорицает за деньги всем желающим. После этого так же неожиданно снова уезжает на Валаам.

Оказавшись в более привычной обстановке, Авель тут же берется за перо. Он пишет новую работу, в которой предсказывает… дату смерти приласкавшего его императора. Как и в прошлый раз, прятать предсказание он не стал, ознакомив с ним монастырских пастырей. Те по прочтении книги перепугались и отослали ее Петербургскому митрополиту Амвросию. Следствие, проведенное митрополитом, выдает заключение, что книга «написана тайная и безвестная и ничто же не понятна».

Сам митрополит Амвросий, не осиливший расшифровку предсказаний вещего монаха, в отчете обер-прокурору Святейшего Синода доложил: «Монах Авель, по записке своей, в монастыре им написанной, открыл мне. Оное его открытие, им самим написанное, на рассмотрение Ваше при сем прилагаю. Из разговора же я ничего достойного внимания не нашел, кроме открывающегося в нем помешательства в уме, ханжества и рассказов о своих тайных видениях, от которых пустынники даже в страх приходят. Впрочем, Бог весть». После такого сопровождения митрополит переправляет пророчества в секретную палату.

В итоге книга ложится на стол Павла I. В ней содержится пророчество о скорой насильственной смерти Павла Петровича, о которой при личном свидании монах либо благоразумно промолчал, либо ему еще не было откровения. Указывается даже точный срок смерти императора: якобы смерть ему будет наказанием за невыполненное обещание построить церковь и посвятить ее архистратигу Михаилу. А проживет государь, как говорилось в рукописи, столько, сколько букв должно быть в надписи над воротами Михайловского замка, строящегося вместо обещанной церкви.

Прочитав «сие пророчество», впечатлительный Павел пришел в негодование. Он тут же отдает приказ засадить прорицателя в каземат. 12 мая 1800 года Авель заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Но сидеть ему там пришлось недолго — тучи вокруг венценосной головы Павла уже сгущались. Юродивая Ксения Петербургская, предсказавшая, как и Авель, смерть Екатерины II, рассказывала всему городу то же, что и Авель: срок жизни, отпущенный Павлу I, равен количеству букв в библейской надписи на главном карнизе: «Дому твоему подобаетъ святыня Господня въ долготу дней». Народ валом валил к замку — считать буквы. Их было сорок семь.

Обет, нарушенный Павлом I, опять же был связан с мистикой и видением. Караульному солдату в Летнем дворце елизаветинской постройки явился архистратиг Михаил и повелел построить на месте этого старого дворца храм, посвященный ему, архистратигу. Так говорят легенды. Но Павел, сначала восхитившийся посланием, повелел построить не храм, а дворец, хотя и назвал его именем Михаила. Таким образом, самодержец, построив Михайловский замок, возвел вместо храма покои для себя. В роскошных залах дворца, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Кваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг дворца царили тишина и торжественность. В дворцовых залах был разлит мягкий неяркий свет.

Поговаривали жители столицы и о явлении Павлу его прадеда — Петра Великого, дважды повторившего ставшую легендарной фразу: «Бедный, бедный Павел!» Все предсказания сбылись в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Император скончался от «апоплексического удара», нанесенного в висок золотой табакеркой, на сорок седьмом году жизни. Царствовал «русский Гамлет» 4 года, 4 месяца и 4 дня.

Говорят, в ночь убийства с крыши сорвалась огромная стая ворон, огласив вселяющими в сердца ужас криками окрестности замка. Утверждают также, что подобное происходило каждый год в ночь с 11 на 12 марта. Пророчество вещего монаха снова сбылось. И Авеля опять выпустили, отправив под надзор в Соловецкий монастырь и строго запретив его покидать. Но запретить вещему монаху пророчествовать не мог никто.

В 1802 году Авель украдкой пишет новую книгу, в которой предсказывает совершенно невероятные события, описывая, «как будет Москва взята французами». При этом указывается 1812 год и предсказывается сожжение первопрестольной.

О пророчестве становится известно императору Александру I. Его беспокойство вызвано не столько самим предсказанием, казавшимся в то время диким и нелепым, сколько тем, что слухи о нем расходятся и разносятся молвой. Желая избежать нехорошего развития событий, государь повелел посадить монаха-предсказателя в островную тюрьму того же Соловецкого монастыря и «быть ему там дотоле, пока не сбудутся его пророчества».

И они сбылись 14 сентября 1812 года, ровно через 10 лет и 10 месяцев, как и предполагал Авель: Наполеон вошел в Москву, оставленную Кутузовым. Александр I обладал прекрасной памятью и тут же, по получении известия о начавшемся в Москве пожаре, продиктовал помощнику князю Александру Голицыну письмо на Соловки: «Монаха Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу. Ежели жив, здоров, то езжал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить».

Письмо было получено на Соловках 1 октября и вызвало у соловецкого игумена Иллариона нервную дрожь. Видимо, с узником он не церемонился, а значит, встреча Авеля и императора ничего хорошего лично ему не предвещала. Наверняка узник нажалуется, а государь обиды не простит. Илларион пишет, что «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною».

Государь, видимо, догадался, что за «болезнь» у вещего старца и через Синод повелел: «Непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкого монастыря и дать ему паспорт во все российские города и монастыри. И чтобы он всем был доволен, платьем и деньгами». Иллариону отдельно было указано «дать отцу Авелю денег на прогон до Петербурга».

После такого указа Илларион решил уморить голодом знаменитого узника. Возмущенный Авель предрек ему и его помощникам очень скорую смерть. Испуганный Илларион, знавший о пророческом даре Авеля, отпустил его. Но от пророчества нет спасения: той же зимой на Соловках случился странный мор, сам Илларион скончался, а также «Бог весть от какой хворобы» умерли его помощники, чинившие зло Авелю.

Летом 1813 года монах прибыл в Петербург. Император в это время находился за границей, и Авеля принял обер-прокурор князь Александр Николаевич Голицын, который «рад бысть ему зело и вопрошал о судьбах Божиих». Беседа была долгой, но ее содержание неизвестно, поскольку разговор шел с глазу на глаз. По свидетельству самого монаха, поведал он князю «вся от начала до конца». Услышав в «тайных ответах» предсказания судьбы всех государей и «до конца веков, до прихода антихриста», князь ужаснулся и представить прорицателя монарху не решился. Вместо этого он снабдил его средствами и спровадил в паломничество по святым местам. Заботы о его материальном благополучии взяла на себя графиня Прасковья Потемкина, ставшая его почитательницей и покровительницей.

Несмотря на перенесенные невзгоды и лишения, Авель был телом вполне крепок и духом могуч. Он побывал в греческом Афоне, в Царьграде-Константинополе, в Иерусалиме. Насидевшись по тюрьмам, он остерегался пророчествовать, да и князь Голицын наверняка сделал ему серьезные внушения на этот счет. После странствий монах осел в Троице-Сергиевой Лавре и жил, ни в чем не зная нужды.

К этому времени слава об Авеле разошлась по России. В монастырь стали наезжать жаждущие пророчеств люди. Особенно досаждали впечатлительные и настойчивые светские дамы. Но на все вопросы монах упорно отвечал, что сам не предсказывает будущее, что он только проводник слов Господа. Таким же отказом отвечал и на многочисленные просьбы огласить что-нибудь из своих предвидений.

На подобную просьбу своей покровительницы графини Потемкиной он ответил тем же отказом, однако причину объяснил прямо: «Я от вас получил недавно 2 письма, и пишете вы в них: сказать вам пророчества то и то. Знаете ли, что я вам скажу: мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет, и самого монаха Авеля тоже, и держать их в тюрьмах или острогах под крепкими стражами. Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство. В тюрьмах лучше быть или на воле, сего ради размыслите. Я согласился ныне лучше ничего не знать да быть на воле, а нежели знать да быть в тюрьмах да под неволею. Писано есть: буди мудры яко змии и чисты яко голуби; то есть буди мудр, да больше молчи. Итак, я ныне положился лучше ничего не знать, хотя и знать, да молчать».

Словом, к разочарованию графини, домашним прорицателем Авель для нее не стал. Но, поскольку она оказывала ему помощь, Авель согласился вместо пророчеств давать ей советы по ведению хозяйства и другим делам. Графиня с радостью согласилась. Если бы она знала, чем для нее обернутся советы вещего старца! А вышло следующее: сын графини, Сергей, поссорился с матушкой, не поделив с ней суконную фабрику. Будучи человеком расторопным, молодой граф Потемкин решил воздействовать на строптивую мать через ее доверенного советчика. Он принялся всячески обхаживать монаха, зазывал его в гости, поил и кормил. В конце концов он предложил Авелю за помощь две тысячи рублей «на паломничество». Монах был вещим, да на беду не был неподкупным: он поддался соблазну и уговорил графиню уступить сыну завод.

Находившаяся под большим влиянием Авеля Прасковья Андреевна сделала так, как он советовал. Но Сергей был хитрым малым и, получив свое, показал Авелю вместо денег неприличный жест. Разобиженный монах теперь взялся настраивать мать против сына, прося уже у нее две тысячи рублей — как видно, обещанная сумма засела у него в голове. Графиня, похоже, во всем разобралась, очень огорчилась и вскоре умерла. Так Авель остался без покровительницы, после чего пришлось ему отправляться в странствия без желанных денег.

«Знал и молчал» Авель долго. Почти 9 лет не было слышно его пророчеств. Вероятно, в это время он писал книгу «Житие и страдание отца и монаха Авеля», повествующую о нем самом, о странствиях и предсказаниях, а также еще одну из дошедших до нас — «Книгу Бытия». В ней говорилось о возникновении земли и сотворении мира. Никаких пророчеств в тексте уже не было, слова просты и понятны, чего нельзя сказать о рисунках, сделанных самим провидцем. По некоторым предположениям они напоминают гороскопы, но в большинстве своем просто непонятны.

24 октября 1823 года Авель поступил в Серпуховской Высоцкий монастырь. И вскоре нарушил многолетнее молчание. По Москве поползли слухи о скорой кончине императора Александра Павловича и о том, что наследник трона Константин (второй сын Павла I) отречется от престола, убоявшись участи отца. Предсказывалось даже восстание 25 декабря 1825 года. Источником этих страшных пророчеств был, конечно же, вещий монах. Как ни странно, на этот раз обошлось — никаких санкций не последовало. Возможно, так случилось потому, что незадолго до этого император Александр I ездил к преподобному Серафиму Саровскому и тот предсказал ему почти то же самое, о чем прорицал Авель.

Жить бы ясновидцу тихо и смиренно, да погубила его нелепая оплошность. Весной 1826 года, во время приготовлений к коронации третьего из братьев-наследников — Николая Павловича, графиня Анна Павловна Каменская задала Авелю какой-то вопрос насчет будущей коронации. Он, вопреки прежним своим правилам, ответил:

— Не придется вам радоваться коронации…

По Москве тут же пошел гулять слух, что не быть Николаю I государем, поскольку все приняли и истолковали слова Авеля именно так.

На самом же деле значение этих слов было иное. Будущий государь Николай Павлович разгневался на графиню Каменскую за то, что в ее имении взбунтовались крестьяне, замученные притеснениями и поборами. Ей было запрещено появляться при дворе и присутствовать на коронации, и очень скоро семидесятисемилетняя графиня умерла.

Наученный горьким житейским опытом Авель понял, что подобные пророчества ему с рук не сойдут, и счел за благо оставить столицу. В июне 1826 года он ушел из монастыря «неизвестно куда и не являлся». И все же по повелению императора Николая I он был найден в деревне под Тулой, взят под стражу и указом Синода от 27 августа того же года отправлен в арестантское отделение Суздальского Спасо-Евфимьевского монастыря — главную церковную тюрьму.

Не исключено, что, живя в Высоцком монастыре, Авель написал еще одну «зело престрашную» книгу и, по своему обыкновению, отослал государю для ознакомления. Эту гипотезу более ста лет назад высказал один из сотрудников журнала «Ребус» в докладе о монахе Авеле на первом всероссийском съезде спиритуалистов. Что же мог предсказать Авель императору Николаю I? Возможно, бесславную Крымскую войну и неожиданную смерть от простуды?

Несомненно то, что предсказание государю не понравилось настолько, что на волю его автор больше не вышел. В арестантской камере монастыря окончилось «житие и страдание» монаха Авеля. Произошло это в январе или феврале (по другой версии — 29 ноября) 1841 года. «Русский Нострадамус» был погребен за алтарем арестантской церкви Святого Николая.

Похожие материалы:

© Все права защищены. Любое использование материалов с этого сайта только с письменного разрешения и с использованием работающей гиперссылки на сайт NewsTex - новости технологий и науки

Категория: Человек | Добавил: newstex (13.10.2017)
Просмотров: 19 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:


Форма входа

Новости техники и науки
Поиск
Друзья сайта
Rambler's Top100

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Copyright MyCorp © 2017
Сайт управляется системой uCoz